Космонавт шкаплеров антон николаевич – все о космосе

Антон Шкаплеров о своём третьем путешествии в космос | Космос и инновации – дайджест Алексея Хохлова

Жизнь космонавта насыщена яркими событиями, важными не только для него самого, но и для всей ракетно-космической отрасли и страны. Выбрав эту героическую профессию, человек становится примером мужества.

3 июня 2018 года вернулся из своей третьей длительной экспедиции на Международную космическую станцию командир пилотируемого корабля «Союз МС-07», Герой России Антон Шкаплеров. В преддверии торжественной встречи экипажа, Антон Николаевич отвечает на вопросы пресс-службы ЦПК.

– С момента вашего первого космического полёта прошло больше шести лет. Изменился ли как-то за это время вид Земли из космоса?

– В целом она осталась такой же голубой и красивой. Но некоторые участки Земли, конечно, меняются. Где-то идёт активное строительство, например, в Дубаи «выросли» искусственные острова, а мой родной Крым стал намного светлее. Мне довелось наблюдать из космоса за возведением Крымского моста.

Но, к сожалению, не везде на нашей планете становится уютнее и красивее – загрязнены Кузбасс, Челябинск, Липецк и другие города, где находятся крупные заводы. Особенно это видно в зимний период, когда вокруг производств лежит не белый, а чёрный, жёлтый, зелёный или коричневый снег.

Такие снимки я выставлял, чтобы обратить внимание общественности и властей на ухудшение экологии.

– Говоря о российской научной программе, какие эксперименты в этом полёте вас наиболее заинтересовали?

– По медицине очень нравится эксперимент «ДАН», цель которого заключается в установлении взаимосвязи между изменениями давления в сонной артерии, вызванными перераспределением крови в верхнюю половину тела в невесомости, и изменением чувствительности центрального дыхательного механизма.

По исследованию Земли интересны «Ураган», «Дубрава» и «Сценарий», проводимый совместно с МЧС России для выявления потенциально опасных явлений. В рамках этого проекта я делал фотографии, где, например, видны масштаб пожара и направление дыма.

Это помогает предотвратить дальнейшее распространение огня.

Ещё мне нравится эксперимент «Визир», связанный с технологиями освоения космического пространства. Он состоит из двух частей. Первая – нахождение объектов по сигналам.

Допустим, не можешь разглядеть объект из-за облачности или плохого освещения, тогда программа тебя направляет, и ты делаешь снимок очень точно. Вторая часть эксперимента важна при возникновении аварийной ситуации на станции.

В модулях МКС размещаются приёмники, а на одежде космонавтов – датчики, с помощью чего в ЦУПе могут видеть, кто где находится.

Это нужно не для того, чтобы подсматривать за нами, а чтобы в случае необходимости, например, при разгерметизации, когда закрываешь какую-то часть станции, не оставить там в суматохе одного из членов экипажа. Если ЦУП будет видеть наши передвижения, в экстренной ситуации он сможет помочь.

– С годами меняется научная программа, становится больше экспериментов и качество их растёт. А что вы скажете о самой МКС, которая в этом году отметит своё 20-летие? Есть у станции перспективы?

– Она в хорошем состоянии, нигде не проржавела, не поломалась. Наоборот, МКС сейчас наращивает активы: и у нас, и на американском сегменте появилось много нового оборудования. Грубо говоря, корпус прежний, а «начинка» – другая.

Так, мы с Олегом Артемьевым собрали систему регенерации воды из урины, которая похожа на ту, что была на «Мире», но более современная, автоматизированная. Сейчас наладят её программное обеспечение и будем пользоваться.

Также во время внекорабельной деятельности мы с Александром Мисуркиным заменили электронный блок на спутниковой антенне, которая должна обеспечить российский сегмент Интернетом и спутниковой связью.

Думаю, Олег Артемьев и Сергей Прокопьев, находящиеся сейчас на орбите, поменяют блоки на современные внутри станции и будут пользоваться Всемирной паутиной напрямую, а не через наших американских коллег.

– К слову, о выходе в открытый космос. Думали ли вы, что установите новый российский рекорд?

– Нет. Работы планировалось на 6,5-7 часов. Я даже попросил нашего руководителя выхода из ЦУПа, чтобы он сообщил, когда пройдёт половина времени. Мы шли хорошо и в принципе за семь часов управились бы, но, когда всё сделали и антенна должна была встать в своё обычное положение, на обратном вращении она зацепилась.

Вот тут возникли проблемы, поскольку она закрывала узел, куда стыкуются грузовые корабли. Наши манипуляции не дали результата. В конце концов, Александру Мисуркину пришлось буквально руками взять и установить её в нужную позицию. Конечно, это заняло больше времени.

Через пару дней были проведены тесты, которые показали, что антенна полностью работоспособна.

– Антон Николаевич, вы летали на двух типах пилотируемого корабля «Союз» – ТМА и МС. Как изменился корабль?

– Очень многое теперь заменяет автоматика, а значит, стало легче управлять кораблём. Видно, что мы не стоим на месте и «Союз» продолжают развивать в лучшую сторону.

У корабля большие возможности, ведь он был разработан Сергеем Павловичем Королёвым для полёта на Луну и в принципе из его бытового отсека можно даже выходить в открытый космос.

Новый космический корабль «Федерация», который сейчас разрабатывается в РКК «Энергия», отличается размерами: там уже полетят четыре космонавта и в более комфортных условиях. Но «Союз», думаю, останется на околоземной орбите, так как он испытан и надёжен, что подтверждают и наши иностранные коллеги – астронавты.

– На этот раз у вас в экипаже были два новичка. Насколько комфортно работалось со Скоттом Тинглом и Норишиге Канаи?

– Оба трудолюбивые умные ребята. Скотт Тингл, как и я, лётчик, поэтому с большим интересом изучал корабль и управлял им в качестве бортинженера-1.

Норишиге Канаи сидел в правом кресле, поэтому практически не управлял «Союзом», но просил меня давать ему поручения, чтобы он тоже смог поучаствовать в процессе полёта. Мы летели до станции двое суток. Это были их первые дни в невесомости, и я им всё показывал, рассказывал, а они слушали.

В общем, у меня очень хороший, дружный, весёлый экипаж, с которым было приятно летать, работать и жить на станции в течение почти полугода.

– Через три недели после вашего прибытия на МКС Интернет потрясла новость, что Норишиге Канаи вырос в невесомости на 9 см. Правда, потом благодаря вам это недоразумение было исправлено и оказалось, что японский астронавт вырос всего на 2 см. Часто случаются такие ошибки в измерениях?

– В первом полёте у меня была неприятная история, когда член моего экипажа тоже посчитал, что намного вырос. Мне не удалось его переубедить, и мы пилили ложемент. А когда приземлились, померили его – оказалось, что он вырос всего на 2-3 см. Это является нормой в условиях невесомости.

Норишиге правильно отреагировал на моё замечание, заново померил свой рост и сообщил в соцсетях об ошибке. Если бы он действительно вырос на 9 см, это стало бы проблемой как для его выхода в открытый космос, так и для возвращения на Землю.

Но теперь мы вспоминаем эту историю только с улыбкой.

– А бывали ли у вас случаи, что приходилось кого-то лечить на станции?

– Нас готовят оказывать первую помощь, вплоть до реанимации. И на станции есть всё необходимое оборудование, даже дефибриллятор, которым можно запустить сердце, но таких случаев, к счастью, у нас не было. Я даже не слышал, чтобы кто-то что-то поломал. Были, может быть, ссадины. Но это нормальное явление. Не смертельное (смеётся).

– В общей сложности вы провели в космосе свыше 533 суток. Что для вас значит присутствие на станции? По чему вы скучаете, вернувшись на Землю?

– Я получаю удовольствие от своей работы, от того, что там вижу и чувствую. Невесомость – непередаваемое ощущение: ты как рыбка в аквариуме плаваешь. Самое прекрасное, что видно с МКС – это, конечно, наша планета.

Хоть пятьсот, хоть тысячу суток будешь смотреть на неё и не надоест, потому что она всегда разная: другой угол падения лучей Солнца, облачность, покров… Нельзя сделать два одинаковых снимка даже одного и того же города – обязательно будут чем-то отличаться. А ещё с МКС удивительно красивый вид на звёздное небо.

Поскольку в космосе нет атмосферы, которая преломляет световые лучи звёзд, они там ярче и цвета у них другие.

– Будете ли вы публиковать свои фотографии, привезённые из третьей экспедиции на МКС?

– Есть задумки организовать выставки, как делал после предыдущих двух полётов. В моём родном Севастополе работает передвижная выставка, которую возят по различным мероприятиям. Отрадно, что люди смотрят, интересуются космосом.

– На послеполётной пресс-конференции в ЦПК вы сказали, что планируете выпустить книгу о космосе для детей. Расскажите, кто вышел к вам с таким предложением? И какое мнение у вас сложилось о вопросах юных читателей?

– Мне предложил заняться этой книгой Музей космонавтики. Ещё до полёта мы обсудили, как она должна выглядеть, нашли типографию. Считаю, что книга должна быть с яркими иллюстрациями, хорошим переплётом, чтобы ребёнку было приятно взять её в руки и интересно читать. Детям не нужны сухие цифры и факты, поэтому старался нестандартно и понятно отвечать на их вопросы.

Например, говоря о длине МКС, проще сказать, что она размером с футбольное поле, чтобы ребята сразу представили её себе. Ребёнок иногда спрашивает такое, что взрослому и в голову не взбредёт, поэтому над ответами на некоторые вопросы пришлось серьёзно поработать. Книга уже скоро должна выйти и, надеюсь, будет представлена на Московской книжной ярмарке в сентябре.

– В этом полёте вам довелось сыграть на МКС и в бадминтон, и в футбол. А какой вид спорта вы бы сами хотели вознести до космических высот?

Читайте также:  Спутник марса — деймос - все о космосе

– Буквально за несколько месяцев до полёта я начал заниматься большим теннисом, изучил азы. Поэтому попробовал бы сыграть в космосе в него. Но только с той целью, чтобы люди, которые ещё раздумывают над тем, какой вид спорта выбрать, начали бы играть в теннис. А пока буду дальше осваивать его на Земле.

– В длительном полёте периодически возникают различные трудности во взаимоотношениях между членами экспедиции. Какую самую сложную задачу в этой области вам приходилось решать?

– Длительность моих первых двух полётов изменялась то в большую, то в меньшую сторону. И – не поверите – мне было легче сказать своим коллегам о том, что нам предстоит ещё месяц-два пробыть на станции, чем объявить о сокращении экспедиции на несколько дней. Ведь мы все любим наш общий «звёздный дом» и скучаем по нему, вернувшись на Землю.

Источник: Пресс-служба ЦПК

Источник: http://maxpark.com/community/8223/content/6426704

Космонавт Шкаплеров: они прилетели из космоса и поселились на МКС

Новый экипаж Международной космической станции (МКС), который отправится на орбиту 17 декабря на корабле “Союз”, сейчас завершает экзаменационные тренировки. Экипаж завершит предполетные экзаменационные тренировки 29 ноября.

 Командир нового экипажа российский космонавт Антон Шкаплеров рассказал в интервью ТАСС о невесомости и вкусе орбитальной еды, о новом скафандре, предстоящем в феврале выходе в открытый космос по российской программе и космических “поселенцах”, обнаруженных на станции.

— Расскажите про талисман нового экипажа. 

— Официально он называется индикатором невесомости. Обычно это небольшая детская игрушка, и как правило, ее выбирают дети кого-то из членов экипажа. У меня дочь сейчас в пятом классе учится, и она уже в третий раз выбирает игрушку.

Это будет маленький серый плюшевый пудель — у нас просто дома такой же бегает. Сейчас игрушка сдана врачу-эпидемиологу.

Ее проверят, и если дадут сертификат, то я возьму пуделя на Байконур и, когда уже буду садиться в корабль и закрывать люк, закреплю на люк.

В момент старта он будет натянут на веревке, то есть будет понятно, что мы летим с ускорением. А когда попадем в невесомость, он начнет плавать, и мы поймем, что уже в космосе. Мы жестко притянуты к своим ложементам в корабле, и в первые моменты совсем не чувствуем невесомость, поэтому нужна такая игрушка-индикатор. 

— Что нужно сегодня, чтобы стать космонавтом, какие требования?

—Главные требования — здоровье, хорошая физическая форма, образование (желательно техническое). Также хорошо бы отработать в своей отрасли лет пять и как-то себя зарекомендовать: стать кандидатом наук, заниматься какой-то научной тематикой, потому что главная цель полета человека в космос — это выполнение космических экспериментов на МКС.

— Какие самые сложные испытания у космонавтов во время подготовки к полету? Сколько лет приходится ждать первый полет в космос?

— В среднем сегодня космонавты ожидают первого полета от шести до девяти лет. Я, к примеру, на восьмом году полетел. Я считаю, это нормально, тем более что я сразу полетел командиром экипажа и в полугодовую миссию.

А в подготовке нашей легкого мало. Очень много теории и различных испытаний. Летаем на самолетах, прыгаем с парашютами, ходим под воду — это водолазные тренировки со скафандрами, тренируемся выживать в различных климатических зонах. Также у нас огромное количество других тренировок.

— Как человек ощущает невесомость во время космического полета? Насколько ему становится плохо? Как быстро космонавты к этому адаптируются?

— Так как я летчик-истребитель, то адаптация к невесомости у меня проходит довольно быстро. Как человек переносит невесомость, зависит от конкретного организма — что ему природой заложено, а также от того, как он натренирован.

Есть люди, которые хорошо переносят, а есть — которые не очень.

Если человека не укачивает, когда он летает на самолете или долго едет на машине, или ходит на корабле, то у него в принципе хороший вестибулярный аппарат и вряд ли он испытает сильные неприятные ощущения в невесомости.

Если все же его укачивает, то в космосе ему будет плохо, но только первое время. Я многих видел и космонавтов, и астронавтов, которым было плохо от невесомости. Однако через две недели даже самые плохо подготовленные или генетически предрасположенные к укачиванию успевают адаптироваться.

Кроме вестибулярного аппарата в невесомости есть проблема с перераспределением крови: когда нет гравитации, наша кровеносная система первое время работает как обычно, но потом происходит распределение крови по-другому: вся она собирается в верхней части тела, в результате, в частности, повышается кровяное давление. Из-за этого даже внешне у космонавтов на станции лица немного округлые, а глаза немного прищурены. Чтобы это себе представить, нужно стать кверху ногами и целый день так проходить, ощущения будут примерно такие же. Но и к этому организм день за днем привыкает.

В первом полете у меня привыкание проходило немного сложнее, а во втором было уже совсем легко — помогли и тренировки, и опыт, и обычные лекарства против укачивания.

— Какие спортивные упражнения космонавты обязательно выполняют на орбите? Может быть, кто-то использует индивидуальную систему тренировок?

— Есть базовые упражнения — это велотренажер, беговая дорожка. Также у нас за каждым экипажем закреплен тренер, который может немного менять количество упражнений или рекомендовать какие-то новые упражнения, которые не входят в базовый комплекс. Он знает, как мы подготовлены, знает специфику полетов и уже индивидуально разрабатывает нам упражнения.

В день на орбите под занятия спортом отводится по 2,5 часа и никто не имеет право их отменить, так как от этого напрямую зависит, вернется ли космонавт здоровым, чтобы после реабилитации нормально продолжать жить. Могут отменить выход в открытый космос, даже сон могут отменить, но занятия физкультурой — это железно.

— Какие-то профилактические медицинские препараты космонавты на орбите употребляют? Для чего?

— Иллюминаторы в станции имеют защиту от ультрафиолета, и когда миссия длится долго, начинает не хватать витамина D, который вырабатывается под действием солнечного излучения. Кроме того, питание консервное — нет свежих фруктов и не хватает ряда витаминов. Поэтому мы обязательно употребляем на станции различные витаминные добавки.

Также мы периодически сдаем прямо на орбите анализы, и по их результатам врач на Земле, который ведет экипаж, может назначить какие-то препараты. Обычно это тоже мультивитамины.

— Из чего состоит рацион питания космонавтов? Это вкусно или так себе?

— Рацион очень разнообразный, его готовит и российская сторона, и европейская, и американская, и японская. Но все это, конечно, не свежее: либо в консервах, либо восстановленное.

Через месяц-два это все приедается, и толком ничего есть не хочешь, аппетита нет как такового: открываешь очередной ящик с едой, которая на Земле хорошо бы пошла, смотришь на нее и ничего не хочешь; ешь просто потому, что надо есть. Спасают приправы. 

Вкусности присылают родные, но их немного — пять килограмм всего положено космонавтам, и там не только еда. Эти посылки приходят с “Союзами” и “Прогрессами”, там могут быть, например, свежие яблоки, апельсины, лук, чеснок. Но их ненадолго хватает.

— Чего вам особенно хочется на орбите из еды?

— Да всего хочется, что можно на Земле: шашлыка свежего и борща, селедки под шубой или жареной картошки. На станции не хватает любой нормальной еды.

— Какие ощущения испытываешь, когда снова оказываешься под действием притяжения на Земле после космического полета?

— В этой ситуации кровь, наоборот, оттекает от головы и уходит в нижнюю часть тела, головному мозгу не хватает кислорода. Можешь начать терять сознание.

В первые минуты на Земле чувствуется ее громадное притяжение, тяжело руку поднять, даже веки начинают закрываться под их собственной тяжестью. Поэтому нас носят на руках, и первые дни мы в основном проводим сидя и полулежа.

Много времени уходит на бассейн — там легче идет первый этап острой адаптации к гравитации. 

— Как быстро происходит адаптация?

—Тут, как в случае с невесомостью, также все зависит от человека. Первый этап наступает через несколько дней, а так мы в профилактории находимся три недели. В принципе, когда ты уже можешь сам стоять, просят встать вертикально и простоять десять минут; если получается, могут домой на ночь отпустить под пристальным контролем. Если плохо станет — звонишь врачу.

Но тут тоже все индивидуально — кого-то на третий день отпускают, кого-то через неделю или даже десять дней.

— Есть ли ограничения по числу полетов на орбиту?

— Нет, никаких ограничений нет, все зависит от человека и его здоровья, но больше чем о шести полетах я пока не слышал.

— Неоднократно сообщалось об эксперименте по поиску жизни на внешней обшивке МКС. В чем заключается этот эксперимент, что космонавты делают во время его проведения? Откуда жизнь на обшивке МКС?

— Есть такой эксперимент, он состоит из нескольких частей. Во-первых, во время выхода выносятся специальные планшеты и устанавливаются на внешней обшивке станции.

В них содержатся различные материалы, которые сейчас применяются в космосе и которые в будущем хотят использовать для изготовления космических аппаратов. Эти планшеты находятся вне станции годами.

 Через определенное время мы их забираем, доставляем на Землю, и специалисты, ученые смотрят, что там есть.

Сейчас нашли бактерии, которые там три года на поверхности прожили в условиях космического пространства, где вакуум и температура колеблется от минус 150 до плюс 150, и остались живы. Такие эксперименты называются “Тест” и “Биориск”.

Кроме того, во время выходов мы берем ватными тампонами мазки с внешней стороны станции. Нам с Земли указывают, где нужно взять мазок, например, в месте скопления отходов топлива, выбрасываемых при работе двигателей, или в местах, где поверхность станции более затемнена, или, напротив, где чаще попадает свет солнца. Эти тампоны мы тоже доставляем на Землю.

И теперь выяснилось, что откуда-то на этих тампонах обнаружились бактерии, которых не было при запуске модуля МКС. То есть они откуда-то прилетели из космоса и поселились на внешней стороне обшивки. Пока они изучаются и, похоже, никакой опасности не несут.

Читайте также:  Планковская плотность - все о космосе

— Вам предстоит выполнить в ходе полета выход в открытый космос. Какая планируется программа?

— Основная задача выхода — поменять электронный блок у антенны системы ретрансляции “Луч”.

Есть такая у нас спутниковая антенна в российском сегменте, которая была доставлена на МКС вместе со служебным модулем “Звезда” во времена сборки станции.

Тогда предполагалось, что в скором времени появятся спутники-ретрансляторы “Луч” и мы через них будем иметь прямую связь с Землей. Но, к сожалению, это были 2000-е годы и финансирование было недостаточным, спутники созданы не были.

Эта антенна без дела провела в космосе 17 лет, и хотя она физически работает, но элементная база там уже устарела. Созданные сегодня спутники системы “Луч” работают на новой элементной базе. Поэтому, чтобы заработала вся система ретрансляции для МКС, нужно поменять на антенне электронный блок — абонентскую аппаратуру ретрансляции.

Сложность заключается в том, что, когда запускали этот служебный модуль с антенной, никто и не думал, что придется менять этот блок в космосе. Поэтому нам предстоит очень непростая и ювелирная работа: придется в толстых перчатках скафандра десятки болтов открутить, демонтировать блок и поставить новый. Для этого изобрели три вида инструментов.

Одним будем откручивать, если не пойдет — вторым, опять нет — третьим. Причем ранее, во время предыдущих выходов, никто не пробовал работать в том месте, где стоит антенна.

Надеюсь, что мы все сделаем и у нас заработает наша связь “борт — Земля” через систему ретрансляции “Луч” (в настоящее время российский сегмент пользуется системой ретрансляции НАСА, когда МКС находится вне зоны прямой видимости с территории России — прим. ТАСС).

Также есть дополнительные работы во время этого выхода. В частности, нужно будет, если хватит времени, отключить и демонтировать измерительные блоки от эксперимента “Обстановка” с последующей утилизацией методом отброса от МКС, забрать некоторые образцы с обшивки станции.

Возможно, позапускаем какие-то микроспутники. Они запускаются в определенном направлении руками, и надо, чтобы они не вращались. Выход в открытый космос у меня запланирован на 2 февраля. 

— Как вам новый скафандр?

— В новый скафандр добавили автоматическую регулировку температуры — это как в машинах климат-контроль.

Раньше нужно было вручную делать теплее или холоднее, в зависимости от того, на какой стороне находится станция во время выхода: на солнечной или теневой.

Сейчас это все делает автоматика, которая перераспределяет водяные потоки внутри специального терморегулирующего водяного костюма, надетого на тебе под скафандром. 

В новом скафандре изменился материал гермооболочки — вроде он стал жестче, ну это нужно выйти и поработать, тогда смогу сделать заключение.

Беседовала Валерия Решетникова 

Источник: http://tass.ru/opinions/interviews/4757149

Через тернии к звездам: «Вырастайте – и к нам!» | Молодежный информационно-развлекательный журнал

23 октября Антон Николаевич Шкаплеров посетил Дом Учёных СОРАН новосибирского Академгородка, где он рассказал о себе, представил вниманию зрителей фильм о его первом полёте в космос, а также ответил на многочисленные ответы участников встречи. Благодаря этой пресс-конференции, я теперь знаю ответы на довольно интересные вопросы. Но обо всем по порядку.

20 февраля 1972 года в городе Севастополь родился мальчик по имени Антон. Он родился в обычной семье, ходил в обычную школу, никогда не был ботаником, изредка хулиганил, купался в море вместе с друзьями и, как все остальные мальчишки и девчонки, хотел стать космонавтом. Когда он подрос, то решил связать свою жизнь с небом – стать лётчиком.

В 1989 году окончил школу и поступил в Черниговское высшее военное авиационное училище лётчиков, где учился до 1992. Как рассказывает сам Антон Николаевич, «всё было хорошо до того момента, пока не развалился Советский Союз». У Антона и его друзей было два выбора – либо дать присягу ещё раз и служить Украине, либо уезжать в Россию.

«Мы сказали, что не будем давать присягу второй раз, собрали свои вещи и уехали», – говорит он.

Но ему повезло, в России помогли с учёбой и продолжением службы, и в 1994 году Антон окончил с отличием Качинское высшее военное авиационное училище лётчиков, в 1997 – факультет «Летательные аппараты» в военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского по специальности «лётчик-инженер-исследователь».

После окончания Академии поступил служить в подмосковную Кубинку, «на авиабазу, где базируются пилотажные группы – «Русские витязи», «Стрижи», «Небесные гусары». В 1998–2003 – старший лётчик-инструктор «Небесных гусар», затем командир эскадрильи авиационного полка ВВС. Освоил самолёты Як-52, Л-39, МиГ-29.

В 30 лет Антон Николаевич вспомнил о своей детской мечте – стать космонавтом… И решил её воплотить. «Когда мне исполнилось 30 лет, я вспомнил о своей мечте и написал рапорт, поехал в звёздный городок набираться в отряд космонавтов. Не буду долго рассказывать, это где-то полтора года длилось.

Все эти медицина, психологи, ну вот эти люди, такие в чёрных пиджаках, которые до десятого колена узнают, кто ты, откуда, и что у тебя всё хорошо было в прошлом. В 2003 году я был отобран в отряд космонавтов, к первому полёту готовился восемь лет.

Это немного, довольно быстрый скачок, потому что, во-первых, надо изучить корабль космический, который летит до международной космической станции, которая всё время вращается вокруг Земли, на этом корабле надо вернутся обратно. И примерно в течении полугода жить, работать на МКС, которую надо тоже идеально знать.

Мало ли что сломается или пожар, или разгерметизация. К этому всему готовимся годами».

Вот так, 29 мая 2003 года на заседании Межведомственной комиссии по отбору космонавтов был зачислен в отряд космонавтов для прохождения общекосмической подготовки Шкаплеров Антон Николаевич.

В первый полёт Антон Николаевич отправился 14 ноября 2011 года в качестве командира корабля «Союз ТМА-22» и бортинженера экипажа МКС по программе 29-ой и 30-ой основной космической экспедиции. «Меня готовили как командира космического корабля, то есть с первого полёта я уже сразу пошёл в командиры. Командиром международного, подчеркну, международного экипажа.

То есть любой старт у нас не чисто российский, а обязательно международный. Я летал с разными представителями: американцами, итальянкой. Сейчас у меня американец, немец будет… американка точнее, афроамериканка», – говорит А.Н.Шкаплеров. Первый полёт длился полгода и закончился 28 апреля 2012 года.

Как рассказывает Антон Николаевич, «после первого полёта, примерно через неделю уже стал без помощи врачей передвигаться, а вот после второго полёта оправился я как-то быстро, через неделю уже водил (но правда втихаря) машину. Ну и дела накопились уже за полгода, и надо было их решать. Земные проблемы никто не отменял.

Где-то на третий день меня уже домой отпустили, по крайней мере ночевать, и организм вспомнил: «О, нормально. Это наша среда». И очень быстро восстановился.

– Что снится космонавтом на Земле и в космосе?

– Сны снятся обычные. Как может быть в нашей любимой песне «и снится нам не рокот космодромов», да, а «трава у дома». Обычные сны, цветные, чёрно-белые. Так что ничего не могу выделить сверхъестественного.

– Как меняются вкусовые качества у еды в космосе?

– Я не могу сказать, что они не меняются. Единственное что вот та пища, она, конечно, разнообразная. Больше ста видов российской, столько же американской, европейской, чуть поменьше японцы поставляют, если они есть на борту.

Где-то через 3 месяца ты понимаешь, что вот то, что ты ешь – одно и тоже.

И в любом случае еда, приготовленная на Земле, ну скажем борщ, только что снятый с плиты либо шашлык, который только с мангала, конечно вкуснее чем то, что мы в космосе едим, как бы не старались наши технологи.

В основном мы едим российскую пищу, потом есть бонус контейнер – например, американскую или любую другую. И вообще мы можем выбирать, что хотим есть. Мы меняемся друг с другом. Могу сказать, что мясные, особенно рыбные консервы, творог российский любят наши коллеги. Ну а мы у них креветки подъедаем, морепродукты.

– Правда ли что космонавты каждые сутки уделяют 2 часа физическим нагрузкам?

– У нас есть разные тренажёры: силовой, который заменяет поднятие штанги, гантели, две беговые дорожки, два велотренажёра, экспандеры. И в день 2,5 часа выделяется на физкультуру и чтобы привести себя потом в порядок, принять, так сказать, водные процедуры.

Антон Николаевич говорил, что на МКС нет душа, и вот полноценно помыться нельзя. Космонавты намачивают специальные полотенца, пропитанные разными растворами, и потом вытирают ими всё тело.

– Могут ли отменяться российские старты из-за плохой погоды?

– Старты могут отменяться по техническим причинам, но вот из-за плохой погоды – я ни разу не слышал, чтоб отменялись. Нам погода не мешает, скорости большие, техника так хорошо сделана. Старт длится всего 9 минут. Через 9 минут мы уже на высоте 200 км, в невесомости.

Когда я задала вопрос по поводу того, есть ли у Антона некий талисман на удачу, который он всегда берёт с собой, то он ответил, что именно талисмана у него нет, с ним всегда крестик на шее, так как он человек верующий. Также по традиции на космических кораблях всегда есть фотографии Ю.А.

Гагарина и Королёва, как дань уважения двум людям – первопроходцам в области космонавтики. Также я узнала одну интересную вещь. Каждый раз, когда космонавты летят в космос, они берут с собой игрушку (чаще всего мягкую) на верёвочке и привязывают к одной из ручек внутри кабины.

Эти игрушки являются индикаторами невесомости, они необходимы в каждом запуске космического корабля. Чтобы космонавты не чувствовали сильной тряски, их очень крепко привязывают в креслах и поэтому люди не могут понять, когда же корабль оказывается в невесомости.

Читайте также:  Две самые близкие планеты к солнцу - все о космосе

На помощь приходит игрушка – когда корабль летит с высокой скоростью и ещё не достиг невесомости, нитка на игрушке вытягивается ровно в одном направлении, а когда достигается невесомость, то игрушка начинает медленно плавать из стороны в сторону.

В первый раз Антон Николаевич брал с собой красную птичку Angry birds, а во второй – снеговика Олафа из мультфильма «Холодное сердце».

– На каком языке общаются экипажи на МКС?

– Официально на английском. Но те, кто летает на российских кораблях, те должны знать русский. Ну и вообще на базе мы не говорим «здесь только на русском», на МКС прилетели – «только на английском».

Нет, мы общаемся, как и на Земле, между собой, между членами экипажа, у нас какой-то «руссинглиш». Я бы так сказал. Можно также начать говорить, что-то рассказывать на одном языке, потом плавно перейти на другой, опять вернуться на первый.

Ну, как удобно. Особенно, если хочешь что-то пояснить.

– Что вы думаете, что ощущаете, когда глядите на нашу планету из космоса?

– Я уже столько витков, оборотов сделал вокруг Земли, что уже нет никаких философских мыслей. В первый раз, конечно, было что-то – я был поражён и Землёй, и красками.

Вот сколько не делаешь фотографий на самые последние из придуманных фотоаппаратов, всё равно не передать этих красок.

То есть ты целый день фотографируешь, разные облака под разным углом, лучи солнца, они же всё рано не повторяются, а вечером просматриваешь – обычные фотографии, что фотографировал?

«Во время первого полёта собрались вшестером, отмечали новый год, праздновали. Американский коллега говорил: «Представьте, как круто.

Вот там на Земле больше 7 миллиардов людей отмечает новый год, а мы тут всего шестером. Вообще не на Земле. Это ж круто!». Ну да, круто! А вообще никакого страха нет (когда смотришь в космос).

Мы знаем где мы, знаем чем занимаемся», – вот таким интересным моментом поделился космонавт Шкаплеров.

После этой встречи мне очень захотелось стать космонавтом, особенно после слов Антона Николаевича, что сделать это совсем нетрудно, что космонавты- не какие-то там супергерои, сверхлюди: «Надо просто заниматься спортом, не иметь вредных привычек: не курить, никаких наркотиков, алкоголя.

Надо слушаться родителей, учителей, преподавателей, то есть хорошо учиться, необязательно отлично. А ещё надо быть мастером в своей профессии. Космонавтами становились и вулканологи, и девушка из МЧС. И нет высоких требований по здоровью (многие космонавты летят в космос в очках), по возрасту (один 78 летний американец побывал в космосе).

Так что вырастайте, а потом просто записывайтесь и приходите к нам!»

Антон Николаевич Шкаплеров. Военный летчик-инструктор 2-го класса. Выполнил свыше 300 прыжков с парашютом, является инструктором парашютно-десантной службы. Имеет квалификацию «офицер-водолаз».

 Российский космонавт-испытатель отряда ФГБУ «НИИ ЦПК имени Ю. А. Гагарина», полковник ВВС РФ. Казачий полковник Московского областного казачьего округа Союза Казаков России. Отец двух дочерей – Кристина (1995 г.р.) и Кира (2006 г.р.).

Как он сам сказал: «Четвёртый курс и четвёртый класс. Вот так получилось».

Во время первого полёта Антон Николаевич совершил выход в открытый космос продолжительностью более 6 часов.Во второй полёт Шкаплеров отправился 24 ноября 2014 г. в качестве командира космического корабля «Союз ТМА-15М». Полет был завершён 11 июня 2015 года. Совсем скоро, через 1,5 года, Антон Николаевич вновь полетит в космос, у него уже идёт подготовка.

Источник: http://timix.nios.ru/cherez-ternii-k-zvezdam-vyrastayte-i-k-nam

“Фантастика” из жизни космонавта Шкаплерова

История мечты простого школьника и путь ее воплощения, который начинался в советском Севастополе, продолжался в нелегкие 1990-е и далее в постсоветской России, — всё это и многое другое услышали взрослые и дети, организованно пришедшие на встречу с Антоном Николаевичем Шкаплеровым — человеком, побывавшем в открытом космосе.

Единственное, что когда я родился, в 1970-е годы, космонавтика была очень популярна. Мы все знали о наших космонавтах — о самых первых и о тех, которые в то время летали в космос. Естественно, что все мальчишки и даже девчонки мечтали стать космонавтами.

У меня такая же мечта зародилась с детства. Я много читал книжек, смотрел фильмов и решил для себя, что вначале необходимо стать лётчиком-истребителем, как космонавты первого набора (мы его называем «гагаринским»).

А потом уже, набравшись опыта, стать космонавтом.

«Ничем не выделялся», — говорит Антон Николаевич, но нетрудно заметить по рассказу: все его сверстники мечтали стать космонавтами, и только у Шкаплерова мечта перешла в осознанный план, а затем ему хватило воли, целеустремленности и верности мечте, чтобы план реализовать. Однако в распоряжении советского школьника было еще кое-что, кроме воли и продуманного стремления к цели:

Учебные полёты для обычных школьников — совершенно бесплатно? Сегодня это звучит как фантастика, по сравнению с которой полет человека на Марс или Венеру кажется более реализуемой перспективой. Сложно поверить, но СССР превращал фантастику в реальность для советских детей.

Дальше по ходу встречи неоднократно звучали слова о том, что сидящие в зале дети в будущем могут сами стать космонавтами и крупными исследователями.

Увы, сложно было отделаться от мысли: а смогут ли родители обеспечить своим детям не то что опыт авиационного спорта, но и просто хорошее образование?..

Тем не менее, я поставил себе задачу поступить в военное училище и поступил. Это было Черниговское училище, где готовили летчиков-истребителей. Всё шло хорошо до 1992 года, когда развалился Союз. Чернигов — территория Украины, и было поставлено условие: либо принять украинскую присягу, либо забрать свои вещи и покинуть территорию училища.

Треть курсантов сказала: мы два раза принимать присягу не будем. Мы собрали вещи и поехали в Россию. Кто куда.

Я поехал в Волгоград, там было Качинское лётное училище, которое как раз пошло из Севастополя, из нашей родной Качи [во время Великой Отечественной войны Качинская авиационная школа была переведена из пригорода Севастополя в Саратовскую область, а позже в Сталинград, — прим. автора].

Россия приняла хорошо: восстановили в звании, в должности, на тот же курс. И программа была практически та же самая, поэтому без проблем я продолжил обучение. Отучившись пять лет, с отличием окончил училище. Мне было сразу предложено ехать в Москву в Военно-воздушную академию.

Естественно, я не стал терять такой возможности. Три года обучался в академии, параллельно летом учился на самолеты МИГ-29, летал на них.

После окончания академии попал служить в подмосковную Кубинку — это авиабаза, где базируются наши пилотажные группы: «Русские Витязи», «Стрижи», «Небесные гусары»…

Когда мне исполнилось 30 лет, я вспомнил о своей мечте, написал рапорт и поехал в Звёздный городок — отбираться в отряд космонавтов. Не буду долго рассказывать, это где-то полтора года длилось: медицина, психологи, люди в черных пиджаках, которые до десятого колена узнают, кто ты, откуда, и что у тебя всё хорошо было в прошлом. В 2003 году я был отобран в отряд космонавтов.

К первому полёту готовился 8 лет. Это не много. Это считается довольно быстрым скачком, потому что надо, прежде всего, изучить космический корабль, который летит до Международной космической станции.

На этом же корабле космонавты возвращаются обратно, а в течении полугода живут и работают на космической станции, которую тоже надо идеально знать: как действовать в случае пожара, разгерметизации, мало ли что еще сломается. К этому всему мы готовимся годами.

Меня готовили как командира космического корабля. С первого полёта я сразу пошел командиром международного экипажа.

Любой старт у нас не чисто российский, а международный. Я летал с представителями разных стран. Никто кроме наших, российских «Союзов» сейчас на Международную космическую станцию не летает. Мы возим всех, со всей планеты. Но только не китайцев. У них своя, отдельная программа. Они летают редко, но сами.

А вообще если брать всех космонавтов и астронавтов, то именно мы, россияне, доставляем их на станцию и возвращаем обратно. Если вдруг у них возникнут сомнения и санкции в космосе, то мы просто захлопнем двери и сами будем летать. Поэтому у нас всё тихо, мирно, мы политикой не занимаемся. Все одержимы именно полётами в космос, исследованиями в космосе.

Там тоже есть нормальные люди. Слава богу, политики туда пока не лезут.

Космос вне политики — снова фантастика и снова не верится. Не даром Шкаплеров говорит: «пока не лезут». Лезть в одно и не лезть в другое до поры до времени — это ли не политика? Но если возможно объединение наций, то как раз на такой основе: ради изучения и освоения нового и неизведанного, в том числе глубокого космоса.

Рассказав о себе, космонавт представил зрителям небольшой видеоролик, где полгода космического полёта показаны за 10 минут. Серьезные и ответственные моменты сменялись веселыми кадрами из жизни в невесомости и фантастическими картинами земной поверхности и атмосферы, наблюдаемой из космоса. Конечно же, дети были в восторге.

Посмотрев видео, дети и взрослые наперебой задавали вопросы, и Шкаплеров с удовольствием рассказывал, мешает ли старту плохая погода, чья еда в космосе вкуснее: наша или зарубежная, почему космонавт иногда просыпается под столом, сколько времени уходит на тренировки, сколько у космонавта фотоаппаратов, какие научные эксперименты производятся на МКС…

Вопросы не кончались, а плотный график космонавта не позволяет задерживаться. И всё же прекрасно, что Герой России нашел время поделиться с детьми отдельными моментами своей фантастической жизни.

Источник: https://belonogova.livejournal.com/14849.html

Ссылка на основную публикацию